Совсем скоро наступит лето, завершится театральный сезон, актёры и режиссёры уедут на гастроли, в отпуска или начнут подготовку к новой встрече со зрителями. В театре драмы, например, уже во всю идёт работа над спектаклем «Валентин и Валентина». С его режиссёром Максимом Лариным мы встретились в уютном ресторане «Хлебная площадь» и за чашкой ароматного травяного чая поговорили о новой постановке, о театре, о профессии режиссёра и о вдохновении.

– Вспомните, когда вы впервые познакомились с пьесой Михаила Рощина «Валентин и Валентина»?

– Это было очень давно. Я даже не могу вспомнить, когда это было. Лет 15 назад, наверное, в институте. А когда я планировал спектакль на 2019 год, очень хотел поставить что-то про любовь такого масштаба, как «Ромео и Джульетта», но только не «Ромео и Джульетту». Потому что до Шекспира я ещё не дорос, это что-то возрастное для меня. И кто-то посоветовал мне посмотреть Рощина. Я перечитал и увидел абсолютно современный текст. Никакого налёта 70-х там вообще нет. А сейчас, когда я работаю над спектаклем, мне кажется, что сегодня для нас «Валентин и Валентина» гораздо сильнее «Ромео и Джульетты» – по смыслам, которые там заложены, по темам, которые там открываются.

– Как вы считаете, в чём секрет этой актуальности? Пьеса написана в 70-е годы – это же совсем другая страна, другие люди, другой век!

– А в чём секрет романа «Мастер и Маргарита»? Да в том же – все смыслы опускаются чуть-чуть глубже, на второй, третий и даже четвёртый план. Здесь всё намного глубже и сложнее, чем «Мы друг друга любим» — «А мы против». И этот советский период, когда цензура работала в полном объёме, дал сильный толчок развитию культуры нашей страны.

– Михаил Рощин внешность своих героев не описывает. Как вы себе их представляли, как выбирали актёров на роль Валентина и Валентины?

– Я всегда выбираю не по внешности актёров, а по психофизике. Этот выбор сложнее, но точнее. Зритель воспринимает актёра визуально на 10-20%, остальное зависит от того, что внутри – как актёр переживает, как чувствует роль. Внешность имеет значение, но не такое сильное. И возраст, конечно. Я считаю, что молодых должны играть молодые. Лукавить с возрастом не очень хорошо.

– Кто играет главных героев?

– Валентину – Мария Конониренко, а Валентина – Егор Чудинов.

– Как идёт работа над ролью? Актёрам трудно даётся вживание в роль или всё получается сходу?

–Идёт вживание, скрупулёзное, подробное. Какие-то вещи мы меняем в процессе репетиций, обсуждений, перечитываний. В сотый раз проигрывая какую-то сцену, понимаем, что свернули не туда, не то увидели. Сходу ничего не получается.

– Очень непростой, как мне кажется, образ мамы Валентины. Она вроде бы и против влюблённых, и должна быть однозначно отрицательным героем, но по-человечески, по-женски, можно понять и её, и все её опасения…

– Вам этот образ оказался ближе, а кому-то – другой. В этой пьесе нет однозначных образов. Роли обеих мам и бабушки оказались безумно сложными. Например, может показаться, что мама Валентина согласна с решением сына, что она за них. Мы уже репетировали пьесу, когда я вдруг понял, что мы всё делаем не так. На самом деле она устраивает сыну разнос. Там есть такие построения слов, фраз, интонационные паузы, которые говорят о том, что она в такой истерике находится! Если у мамы Валентины позиция чёткая, категоричная и она с неё не сворачивает, то мама Валентина всё время возвращается к тому, что это её сын, и хочет поддержать его. И когда мы начали пробовать эту сцену именно с такого ракурса, она заиграла по-другому.

– Вы перенесли героев Рощина в наше время или оставили в 70-х?

– Это будет наше время. Мне это нужно для того, чтобы история была менее загадочна для зрителя, чтобы они сосредоточились на том, что происходит с героями, с их внутренним миром. А если мы воссоздаём какое-то определённое время, то очень большую часть своего внимания зритель потратит на восприятие того времени. Поэтому у нас очень много спектаклей, которые происходят в безвременье, вообще когда-то. Передавать эпоху очень интересно, но сейчас мне не хотелось этого, я искал современную пьесу.

– Предыдущая премьера театра драмы – «Фауст» – никого не оставила равнодушным. Кого-то по-плохому, кого-то по-хорошему – но всех задела. А к чему готовиться зрителю, который пойдёт на «Валентина и Валентину»?

– К разговору о любви. Мы стараемся никого не шокировать, а честно и откровенно поговорить о любви. Там же любовь не только у Валентина и Валентины, там у каждого есть своя любовь – кто-то о ней говорит, кто-то молчит, но каждый её проживает. И там есть тема для каждого, есть о чём подумать.

– Это спектакль про молодых и для молодых?

– Не только. Это спектакль для всех возрастов. Я даже ставлю ограничение 12+, чтобы и подростки посмотрели, что такое настоящая любовь, как это непросто.

– В спектакле «С училища» вы тоже поднимаете проблемы молодых. Почему вы снова решили обратиться к этой теме?

– Потому что у молодых всё острее, горячее, у них больше энергии, они воспринимают всё свежим взглядом, им море по колено.

– Какие темы ещё хотелось бы затронуть в своём творчестве?

– Я очень люблю сказки. Я в этом купаюсь! Сказки у меня получаются, слава Богу, интересными и для детей, и для взрослых. Ещё очень хочу научиться ставить комедии. У меня есть небольшой опыт, и я хочу его развивать. Когда зрители получают огромный заряд позитивных эмоций, я как режиссёр, находясь в зале, тоже получаю заряд от зрителей. И я надеюсь в ближайшее время в эту сторону себя вытянуть.

– Уже есть какие-то идеи на эту тему?

– Конечно, есть идеи. Даже есть конкретные планы, оговоренные с руководством нашего театра. В театре драмы я буду делать новогоднюю сказку. А после Нового года я хочу найти время и поставить комедию.

– Расскажите о театральной студии, которая действует при театре драмы. Как вы работаете с непрофессиональными актёрами?

– Во-первых, мы для них открываем театр с другой стороны. Когда ты ходишь в театр как зритель – это одно, а когда ты погружаешься в обучение – совсем другое. Мы учим по программе профессионального обучения актёрскому мастерству. После этого и актёры на сцене, и вообще спектакль воспринимаются по-другому.

– Как можно посмотреть спектакли студии?

– Мы не делаем открытых показов. Приглашаем в основном друзей, знакомых. Это всё-таки студия, а театр – это театр, и зрители ходят смотреть на профессиональных артистов. А студийцы имеют другое образование, другую профессию, другую – не театральную – судьбу. Но нам очень приятно, что есть такие люди. В этом году нашу студию пригласили принять участие в «Ночи в библиотеке». И мы показали спектакль «Васса» по пьесе Максима Горького. Для студийцев это был очень интересный опыт.

– Опыт был настолько успешным, что сотрудничество с библиотекой имени Горького будет продолжаться?

– Да, уже есть договорённость, что мы будем устраивать в библиотеке читки, показывать свои работы на мероприятиях библиотеки. Надеюсь, это будет происходить на регулярной основе и сотрудничество перерастёт в долгую дружбу. Нам очень важно, что наши студийцы выходят на зрителей, что их видят не только друзья.

Наши актёры всегда рады принимать участие в городских мероприятиях. Но это не всегда возможно, потому что есть репертуар, и актёр не может оставить репетицию или спектакль, чтобы пойти на праздник. А со студийцами в этом плане проще. Поэтому я надеюсь, что мы будем это дело развивать. Театру вообще очень полезно дружить с другими учреждениями культуры. И если не всегда это получается на профессиональном уровне, пусть будет на уровне студии. Это же всё равно наш театр, в студии преподают наши профессиональные актёры.

– Вернёмся к «Валентину и Валентине». Это история о двух юных влюблённых, почти «Ромео и Джульетта». А в театре на Соборной в это же время идёт работа над спектаклем по одноимённой трагедии Шекспира. Это совпадение? Или дух соперничества всё же присутствует?

– Я не знал, что они готовят этот спектакль. Мы планировали «Валентина и Валентину» полгода назад, до начала сезона. Наверное, и театр на Соборной планировал свой спектакль давно и планами с нами не делился.

– Вам важно, как зрители оценят эти спектакли? Что будут хвалить, а что критиковать?

– Нет. Это же произведения искусства. Нельзя сравнивать «Фауста» Дмитрия Акриша с «Белкиным» Урсулы Макаровой. Это абсолютно разные произведения искусства. А искусство всегда неоднозначно и субъективно.

– Но люди же всё равно будут сравнивать, обсуждать…

– Пусть сравнивают, пусть обсуждают. Это всегда хорошо. Но как можно сравнить Сальвадора Дали и Леонардо да Винчи, Малевича и Репина? Кому-то нравятся портреты, а кому-то пейзажи. Кто-то любит классическую музыку, а кто-то электронную. Но их нельзя сравнивать. Искусство наполняет нашу жизнь тем, что оно разное, а мы выбираем то, что нам ближе.

– Есть ли для вас какие-то ориентиры в искусстве, режиссёры, чьё мнение для вас важно, к кому вы прислушиваетесь? Может быть, с кем сравниваете себя?

– Я только тянусь к тем людям, которые являются моими кумирами. Но я ещё бесконечно далёк от них, иначе бы они не были моими кумирами. В работе я стараюсь ориентироваться на ту школу, которую дал мне институт имени Щукина и на тот уровень честности и свободы, который дают мне спектакли моих кумиров.

– А кто ваши кумиры?

– Юрий Бутусов, Туминас, Карбаускис, Крымов, Някрошюс… Это абсолютно честные в своём творчестве художники. У них у всех разные стили, но я ни в одном из них не работаю, я думаю, что у меня какой-то свой стиль. Я как режиссёр вижу, что они откровенны, они выкладывают всю свою душу. И в этой открытости и честности я к ним тянусь.

– А как зритель в театры ходите? В Рязани или в Москве?

– Конечно! Очень люблю театр кукол. С 2000 года я не пропустил ни одного спектакля для взрослых, которые они поставили. На детские спектакли хожу по возможности, а вот взрослые не пропускаю целенаправленно. В театр на Соборной тоже хожу. Ну и, конечно, в Москву.

– Вы смотрите, как зритель? Удаётся забыть, что вы принадлежите к этой профессии?

– Я поэтому и назвал своих кумиров. На спектаклях этих людей я чувствую себя, как ребёнок. Бывает, что смотрю спектакль и понимаю, как это сделано, как придумано, я не отключаюсь от профессии. А вот на спектаклях своих кумиров – отключаюсь, они выбивают меня из моей привычной режиссёрской зоны комфорта и превращают в ребёнка. Иногда даже кажется, что нужно уходить в другую профессию, потому что до их уровня не дотянуться никак. Но я стараюсь быть честным.

– Что ещё вас вдохновляет?

– Музыка! Она всегда одно из действующих лиц в каждом моём спектакле. Музыки у меня всегда столько, сколько актёров.

– Как вы выбираете музыку для спектаклей?

– По-разному бывает. У нас есть заведующий музыкальной частью Ануш Аветисян, мы с ней сделали много спектаклей. Сейчас я работаю с новым человеком – это Виктор Артамонов, звукооператор в нашем театре. Чаще всего я что-то придумываю, выбираю какое-то направление в музыке, но в процессе работы это всё меняется. Был даже случай, когда я ставил спектакль в другом городе и уже подготовил музыкальную партитуру, а дней за пять до премьеры понял, что всё не то.

– Как вы это поняли?

– Почувствовал! Я не спал несколько ночей, но нашёл другую музыку, и она сработала очень точно!

Живопись тоже вдохновляет. Наша профессия тесно связана с визуальным рядом, поэтому даже просто полистать альбом живописи и полезно, и приятно глазу.

– А как вы отдыхаете?

– Я отдыхаю в работе.

– Как в анекдоте: «Как же вы расслабляетесь? – А я и не напрягаюсь»?

– Нет, я напрягаюсь. Умственный труд более энергозатратен, чем физический. А у режиссёра труд не только умственный, он ещё и эмоциональный. Не могу сказать, что это в чистом виде отдых. Это кайф, но кайф энергозатратный!

– Вы счастливый человек?

– Да! У меня хорошие отношения с руководством театра. Для меня это важно. Я могу предлагать материал, которым я болен, и почти всегда руководство идёт мне на встречу, и мы берём его в работу. И если театру что-то нужно от меня – я всегда готов! У нас сейчас очень хороший коллектив, хорошая атмосфера, все друг друга поддерживают. Просто золотой период театра драмы!

И ещё я счастливый человек, потому что родился и вырос в Рязани. В нашей профессии очень сложно остаться в родном городе. А я коренной рязанец, у меня много поколений рязанцев в семье. Здесь моя семья, родители, друзья, мои родные улицы. И я очень счастлив жить и работать в любимом городе!

Беседовала Ирина Бочарова

Фото Сергея Газетова